irelandin

Это великолепно. :)

Интересно, что получится в третий раз? :) Пока все так.

А ведь это любимый цветок любимого Ниро Вульфа :)

Нине Васильевне - 75 лет. Я помог сегодня ей донести до дома сливы, яблоки. А вообще-то я бегал. Раз-два-три - бегал круги, накручивал круги по маленькому стадиону, посередине которого разбита футбольно-баскетбольная площадка. Дождь просыпался -  и не спешил проснуться. То протирал глаза, то вытирал их ветреным кулачком, то распахивал опять и ресницы ветра летели вслед за моими кроссовками. Я кроссовничал, как обычно, и увидел маленькую симпатичную женщину. Она шла с другой симпатичной женщиной - повыше. Женщины симпатично разговаривали и взгляд их легкий пробежал по мне. - Здравствуйте, симпатичные женщины, - приветствовал я их мысленно. А немысленно предложил поднести сумки. И вот мы шли и я узнавал, что маленькая женщина - бывшая учительница младших классов и работала она в школе 40 лет. А теперь живет одна. - Господь милостив, - говорила женщина. - За мою любовь к людям он посылает мне столько радости. Я нес яблоки и сливы и думал о том, что в Нине Васильевне столько любви, сколько и в океане не сыщется воды. Она видела радость во всем - и в этом кокетничающем дождике, и в сладких сливах, и в пряных яблоках. И во мне - а я ведь просто мирно и тихо нес сумки. И в своей собеседнице. И во всех людях. И в знакомом священнике, своем духовном отце, о котором она говорила, поднимая меру любви от моих рук до своих глаз. И я почувствовал себя обласканным, мирным, счастливым. Все пути распрямились и наступило Царство Божие, которое внутри каждого из нас есть.

Я очень люблю август.

Август - это кот, объевшийся бананов.

В августе все соединяется, объединяется,  устраивается и обуславливается.

Горы дынь, арбузов и виноградных персиков на прилавках.

Дети еще играют в куличики, но взгляды их уже ловят кленовый марш-парад.

Машинка под забором переполнена сливами. Сливы спят и видят сны.

Одна слива проснется, улыбнется и пойдет по белу свету гоголем-моголем гулять.

Прехорошенькая девушка останавливается и бросает на тебя такой изысканный взгляд, что коленки стрекочут.

Валенки на антресолях пылятся - валенки, спите еще квартал, просим вас.

Вальяжная бегония в бежевом горшке на моем подоконнике величаво подрагивает листьями.

Махровая тяжесть уставшей крапивы.

Золотые рыбки скрываются на дне - разве август бездонный? - Донный он, донный.

Он дынный, он яблочный, он медовый.

Он в орехах, как Марьянна Иванна в бигудях.

Чем целовать будете? - Губами, добра девица.

Целуемся :)

Есть такой хороший тест.

Если вы отвечали на все вопросы то, что в голову приходило, значит вы - Муми-тролль

Неунывающий юный фантазер. Как и всякий, кто родился в семье с постоянным достатком, с двухэтажным особнячком и сытной едой пять раз в день, Муми-тролль очень привязан к своему дому и родителям. Именно поэтому он с особой серьезностью относится к каждому подвернувшемуся приключению и превращает в феерию даже незначительные события, происходящие с ним каждый день. Он с радостью отправляется в путешествия, но всегда знает, что дома его ждет ужин и теплая постель. Муми-тролль очень ценит своих друзей, которым удается повидать многое и побывать везде, поэтому ему удается оставаться главным героем в кругу харизматичных знакомых.Муми-тролля любят все, кто любит все простое и хорошее, но самого всегда его тянет к необычному, сложному и непонятному..

Пройти тест

Вот это существо, на которое, я, безусловно, похож - очень похож! - пытается съехать с горы. И - будь я не ладен - а я, безусловно, ладен, - непременно съедет. Хотя ему, в общем, немного страшно и глаза у него скошены куда-то к носу.

Сегодня мы с женой были у Оксаны в гостях k_kotenkina  :) И я до сих пор мчусь по склону бешеному и счастливому и после спуска последует подъем и вновь - спуск, потому что видеть Оксану, разговаривать с ней и думать о ней - счастье.

И я, думаю об Оксане сейчас, вспоминаю фразу из Евангелия: "Много званых, но мало избранных". А избирает человека его способность любить.

Все дороги в нашем мире ведут к Яблоку. Оно несмелое, спелое, гладкое и ароматное. Я прячу в карман свой страх и свой стыд и подхожу к яблокам. Они смотрят на меня и смеются. Постоянно смотрят - постоянно смеются. Я расспрашиваю их и прошлом, молю о настоящем, понимающе улыбаюсь будущему. Яблоки - и есть будущее. Господи, помилуй.

И отпускать.

Отпускающий сердце в полет благословен вовек.

В деревне под каждым кустом - килограммы смирения.

Лягушки выскальзывают из-под босых ступней. Идешь помочиться поздно вечером, когда звезды уже играют впереглядки - и лягушки в росе, как озерные стрекозы летят во все стороны. Идешь и смотришь - не остался ли под пятой какой-нибудь тощенький озорной лягушонок.

Юра пристрастился хватать малышей и тискать их в ладошках. Юра, оставь! Юра, не надо! Юра, а если бы ты попался в руки огромному чудищу с дынной головой и боками, уходящими во все стороны света. Юра нехотя оставляет лягушку и брат смотрит на нее с надеждой и сожалением. Старший любит живое. Младший любит живое. В деревне - все живое и так легко любить.

В деревне благословляет все: поля, покрытые пастушьей сумкой. Сухой, дребезжащей под ветром, смиренно стойкой пастушьей сумкой. Клевер рассыпан на ладони мира. Озеро стоит, как падишах, посреди камышей и кувшинок, словно те - его раболепные слабые и сладкие слуги, вынашивающие замыслы о свержении, но покорные, но такие покорные.

В озере - рыбы. Одна плеснула хвостом - пузыри пошли. Я ныряю в озерный покой - в носовые ходы проникает вода и я отплевываюсь и отфыркиваюсь. Я мотаю головой, я забываю, кто я, что я и зачем. Но немедленно вспоминаю вновь, едва только выхожу на берег и хватаю себя за плечи, за щеки, за язык. Я - человек? Да, похоже на правду. Я уже только человек. Я еще только человек. Я незаметен и прекрасен. Я, я, я превращается в ю, ю, ю. Это слепень юлит под ухом и я сбрасываю-стряхиваю его со спины прекрасной жены. Вдыхаю озерную воду - она пахнет. И ничего больше не надо. Есть запах и есть озеро.

Всматриваюсь на рассвете в туман. Туман проявляется и исчезает. Переводные картинки. Это переводная картинка - изнанка мира, подлинная нелицемерная изнанка мира. Там-здесь россыпи добра и хорошего настроения. Я сматываю туман ресницами. Я поднимаю глаза, веки, как холодные ножи рассекают мир, полный любви. Веки превращаются в синих бабочек. Я поднимаю бабочек - я отпускаю их в полет.

Мои холодные рассветы - мои теплые ночи.

Благословенный в деревне - благословен навек.

А еще я смотрю, как смотрит ветер. Он смотрит, он наполнен желанием. Желание стало его сутью, моим хотением. Здравствуй, желание. Ты неизбывно, сильно, ты приветливо и маняще.

Я дорожу тобой, как мальчик - невидимой девочкой, уходящей, уезжающей, улетающей вдаль детства.

До свиданья, деревня. Не знаю, свидимся ли.

Хохочет деревня. Хохочет, окаянная. Она проросла в меня. Она стала мной, она оскопила, ослепила, обесцветила меня. Я живу в глуши озерной. Я в тишине маюсь, как карп. Я дышу и возрождаюсь. Я чувствую, как возрождается душа моя. Она исполнена мякоти и доброй силы.

А где же сливы, мальчик? Куда ты их дел? Ты их съел?

Синие бока дня, синие сливы покоя.
Я ничего не умею. Что я такое?
Вдыхать и плавать неспешно. Глотать студеную воду.
Возьмите меня в скворешню, белые ночи Ноя.

В деревне мы были с семьей несколько дней. Дней пять-шесть. Но сказать так - ничего не сказать. Сказать надо по другому: деревня была в нас. В нас прорастали бежевые и охряные деревья с верхушками из синего льда, из счастливых птиц.

Эта деревня называется. Она стоит на берегу Уводи-реки (есть такая река смешная река со смешным названием) и подпирает ее берега. По весне веселая река Уводь разливается по несуществующим пашням и превращает их в заливные луга, в заливное и прохладное чудодейственное апрельское.

Воздух в деревне, которая называется, как простокваша, настоянная на чабреце и полыни. Возьми в руки воздух - и ешь его, и режь его, и рассматривай его, и щупай его. Я думаю, даже Чулпан Хаматова взяла бы в руки кнут и принялась кромсать жесткокрылый воздух деревни от жадности.

- Чулпан, дои коров!
- Ай, не хочу!
- Дои коров, Чулпан!
- Хочу не я!
- Коров дои, дои коров, короводыня в воздухе плавает.

Я видел жужелицу, десять медянок, то ли ужей, полыхавшую на заре зорю.
Я видел сто сорок палевых муравьев, собирающих пыль дорог в карманы своей, муравьиной судьбы.
Я видел, как костер становится ночью и мгла становится сиреневым туманом.

Забыть бы все слова, чтобы ощущать на вкус их значения.

Я продолжу. Сейчас голова болит - потому, что дети принесли пирожные, которые купили на накопленные деньги, которые находили где ни попадя. Но голова то болит у меня не поэтому.

Деревня аукает.

Это моя прихоть и слабость - заводить что-нибудь. Дневники, например. Завожу, завожу, а пишу-то редко.
- Господин мой, отчего так редко пишешь?
- Слабею от мыслей, слабею.

Напевал песенку про Единорога и Льва. Радовался.
Слушаю сказку про Робин Гуда. Радуюсь.
Играю в футбол. Радуюсь.
Получил отказ в издательстве. Радуюсь.
Печалюсь. Радуюсь.

Солнце плескалось в снегу. Мы вышли из дома и побрели на стадион. Глаза в глаза. У солнца глаза дынные, у солнца глаза слезятся. Снег дрожит от нежности. Мы шли, толкали снег небосыми ногами и оставляли солнечные следы. Ветер смеялся, хохотал, дрожал в ветвях. Я спросил у льдинки: “Как тебе живется?” - Она отвечала: “Смотри, я живая - и ты еще спрашиваешь?”.

Я спрашиваю. Я живу.

У даосов есть особенная практика любви - внутренняя улыбка.
Посмотрел на снег
Зачерпнул
Согрел любовью
Оказался снег
Благозвучен, чист, ясен
Пахнет орехом, пахнет лимоном, пахнет тобой
Если я - это ты, то мы встретились лицом к лицу
Наши лица так похожи
Наши лица наполнены любовью
Мы одно тело, движение, звук
Чистое бессмысленно, мысль ускользает
Эго уступает место Вселенной
Мы - те, кто есть - взгляни
Вот он

В двух шагах от меня стояла виноградная девушка

Зеленый был похож на снег.
Был красный нежен, синий - звучен.
Лиловый был упрям и тучен.
С багряным перешли на бег.
Так миновали полпути,
И желтый стлался под ногами
Твоими горькими следами.
Не миновать, не обойти...
От слов Твоих теплеет взор,
Оранжевая нежность снится.
И бежевая речь струится,
Свивая  чистый свой узор.
Не перечесть тебя, Господь.
Не избежать, не прикоснуться.
Лишь ржаво-белым обернуться
Слезами омывая плоть.
Где крест стоял - вознесся сад.
Жемчужно-сонный, светло-алый,
Там - изумрудный, здесь - багряный,
Небесный, бежевый, охряный,
Слезами оросивший ад.
Весной все слезы - окуляры,
Сквозь залитые веки свет
Ресницы заливает алым.
Воскрес Господь, Христос Воскрес!

 

Мне хочется увидеть всех женщин, которых я знал.

Дотронуться до их щек.

Рассмотреть трещинки на губах.

Почувствовать запах волос.

Провести пальцем по ладоням.

Зачем?

Чтобы попросить у них прощения.

Чтобы нежность никогда не покидала меня.

5 лет назад родился мой младший сын.

Был последний день Масленицы. Жена затеяла блины. Юрка учуял запах и постучался. Жена заволновалась, съела пару блинов. Я подошел к жене, обнял ее. Юрка жмурился, как кот, убаюканный запахом блинов и покачиванием живота.

За окошком пролетел Карлсон. Приехала "Скорая". Жена плавно спускалась по лестнице, размышляя о том, что успела-таки попробовать масленичные блины. Я провожал жену по легкому льду. Вовка смотрел из окна и удивлялся. Маму увозят. Папа шлепает по легкому льду. И блинный запах витает над ускользающим животом.

Вовка, Вовка, ведь мы с тобой больше никогда не увидим маминого живота. И не увидим того, как наша мама бредет, покачиваясь, по тонкому льду. И не увидим ни меня, витающего следом. Ни тебя, удивляющегося из окна.

И Марта этого больше никогда не будет. Только каждый счастливый год просим добавки того марта и неизменно получаем ее. Но Карлсон летает все тише.

 Есть люди, которые могут изменять прошлое. Есть такие, которые меняют мир. Радуясь. Оскар и Розовая Дама. Человечество нежно. Человечество идет к нежности. В каждом человеке нежность возрастает с каждым днем. Вы не замечаете этого, а она возрастает. Она растет. Она заполняет собой мир. Она поднимается в небо. Она превращает землю в цветущий сад. Нежность - достояние человечества. Если бы нежность была человеком, она была бы похожа на плачущего меня. Сложная задача - полюбить себя. Но благодарная.
Я вижу себя маленьким. И беру себя на руки. Эта старая практика. Она называется даодэцзин. Старое гибнет, молодое растет. Гибкое тело земли. Милосердное сердце неба. Они пишут отрывками, потому что их кожа груба, а язык звонок. Человек чист. Человечество цельно. Я не знаю ни одного не цельного человека. Наступает момент, когда чистая радость заполняет душу. Создает новое тело. Он открывает благодарный рот и возникают, как звуки флейты, благодарные звуки. У меня чистота вместо помыслов. Вместо помыслов - чистота.

«Если бы автору предложили стать рыбой, он, конечно бы, стал шилишпером».
Ю. Коваль.

Потихонечку начал работу :)

Грешить, да каяться - всю жизнь промаяться.
Казалось мне, есть такая пословица. Оказалось - нет. Теперь уже есть.
Когда человек совершает нечто постыдное, а потом раскаивается в этом, то это верный ход событий. И если человек грешит одинаковым образом раз, другой, третий, много раз, а затем раскаивается, просит прощения у Бога и/или у человека, перед которым виноват, то это правильно. Но вот наступает момент, когда человеку необходимо отказаться от греха. Потому что слишком много раз уже человек согрешил. Потому что после каждого очередного "впадения во грех", покаяние человека должно быть все более сокрушенным, все более очищающим и глубоким. Потому что человек кается не только в том, что он совершил, а и в том, что он не смог сдержаться, противостать греху, в том, что он в который раз дал увлечь себя диаволу, проявил слабость воли, выказал вялость духа.
Здесь вопрос воли и веры. А точнее - веры и воли. Веры в то, что можно удержаться от греха с Божьей помощью, и воли своей веры.
Вот, как мне кажется, есть не только вера в Божью помощь, но и воля этой веры, ее какое-то качество, форма веры.
Воля не имеет права быть вялой и слабой, бессильной. Иначе это уже пародия на веру. А воля обязана быть содержательной. Т.е. воля не может быть произволом. Воля основывается на вере и утверждается верой.
Все это очень актуально для меня сейчас.

Спаси Бо!