irelandin

Это моя прихоть и слабость - заводить что-нибудь. Дневники, например. Завожу, завожу, а пишу-то редко.
- Господин мой, отчего так редко пишешь?
- Слабею от мыслей, слабею.

Напевал песенку про Единорога и Льва. Радовался.
Слушаю сказку про Робин Гуда. Радуюсь.
Играю в футбол. Радуюсь.
Получил отказ в издательстве. Радуюсь.
Печалюсь. Радуюсь.

Солнце плескалось в снегу. Мы вышли из дома и побрели на стадион. Глаза в глаза. У солнца глаза дынные, у солнца глаза слезятся. Снег дрожит от нежности. Мы шли, толкали снег небосыми ногами и оставляли солнечные следы. Ветер смеялся, хохотал, дрожал в ветвях. Я спросил у льдинки: “Как тебе живется?” - Она отвечала: “Смотри, я живая - и ты еще спрашиваешь?”.

Я спрашиваю. Я живу.

У даосов есть особенная практика любви - внутренняя улыбка.
Посмотрел на снег
Зачерпнул
Согрел любовью
Оказался снег
Благозвучен, чист, ясен
Пахнет орехом, пахнет лимоном, пахнет тобой
Если я - это ты, то мы встретились лицом к лицу
Наши лица так похожи
Наши лица наполнены любовью
Мы одно тело, движение, звук
Чистое бессмысленно, мысль ускользает
Эго уступает место Вселенной
Мы - те, кто есть - взгляни
Вот он

В двух шагах от меня стояла виноградная девушка

Зеленый был похож на снег.
Был красный нежен, синий - звучен.
Лиловый был упрям и тучен.
С багряным перешли на бег.
Так миновали полпути,
И желтый стлался под ногами
Твоими горькими следами.
Не миновать, не обойти...
От слов Твоих теплеет взор,
Оранжевая нежность снится.
И бежевая речь струится,
Свивая  чистый свой узор.
Не перечесть тебя, Господь.
Не избежать, не прикоснуться.
Лишь ржаво-белым обернуться
Слезами омывая плоть.
Где крест стоял - вознесся сад.
Жемчужно-сонный, светло-алый,
Там - изумрудный, здесь - багряный,
Небесный, бежевый, охряный,
Слезами оросивший ад.
Весной все слезы - окуляры,
Сквозь залитые веки свет
Ресницы заливает алым.
Воскрес Господь, Христос Воскрес!

Мне хочется увидеть всех женщин, которых я любил.

Дотронуться до их щек.

Рассмотреть трещинки на губах.

Почувствовать запах волос.

Провести пальцем по ладоням.

Зачем?

Чтобы попросить у них прощения.

Чтобы нежность никогда не покидала меня.

5 лет назад родился мой младший сын.

Был последний день Масленицы. Жена затеяла блины. Юрка учуял запах и постучался. Жена заволновалась, съела пару блинов. Я подошел к жене, обнял ее. Юрка жмурился, как кот, убаюканный запахом блинов и покачиванием живота.

За окошком пролетел Карлсон. Приехала "Скорая". Жена плавно спускалась по лестнице, размышляя о том, что успела-таки попробовать масленичные блины. Я провожал жену по легкому льду. Вовка смотрел из окна и удивлялся. Маму увозят. Папа шлепает по легкому льду. И блинный запах витает над ускользающим животом.

Вовка, Вовка, ведь мы с тобой больше никогда не увидим маминого живота. И не увидим того, как наша мама бредет, покачиваясь, по тонкому льду. И не увидим ни меня, витающего следом. Ни тебя, удивляющегося из окна.

И Марта этого больше никогда не будет. Только каждый счастливый год просим добавки того марта и неизменно получаем ее. Но Карлсон летает все тише.

 Есть люди, которые могут изменять прошлое. Есть такие, которые меняют мир. Радуясь. Оскар и Розовая Дама. Человечество нежно. Человечество идет к нежности. В каждом человеке нежность возрастает с каждым днем. Вы не замечаете этого, а она возрастает. Она растет. Она заполняет собой мир. Она поднимается в небо. Она превращает землю в цветущий сад. Нежность - достояние человечества. Если бы нежность была человеком, она была бы похожа на плачущего меня. Сложная задача - полюбить себя. Но благодарная.
Я вижу себя маленьким. И беру себя на руки. Эта старая практика. Она называется даодэцзин. Старое гибнет, молодое растет. Гибкое тело земли. Милосердное сердце неба. Они пишут отрывками, потому что их кожа груба, а язык звонок. Человек чист. Человечество цельно. Я не знаю ни одного не цельного человека. Наступает момент, когда чистая радость заполняет душу. Создает новое тело. Он открывает благодарный рот и возникают, как звуки флейты, благодарные звуки. У меня чистота вместо помыслов. Вместо помыслов - чистота.

«Если бы автору предложили стать рыбой, он, конечно бы, стал шилишпером».
Ю. Коваль.

Потихонечку начал работу

Грешить, да каяться - всю жизнь промаяться.
Казалось мне, есть такая пословица. Оказалось - нет. Теперь уже есть.
Когда человек совершает нечто постыдное, а потом раскаивается в этом, то это верный ход событий. И если человек грешит одинаковым образом раз, другой, третий, много раз, а затем раскаивается, просит прощения у Бога и/или у человека, перед которым виноват, то это правильно. Но вот наступает момент, когда человеку необходимо отказаться от греха. Потому что слишком много раз уже человек согрешил. Потому что после каждого очередного "впадения во грех", покаяние человека должно быть все более сокрушенным, все более очищающим и глубоким. Потому что человек кается не только в том, что он совершил, а и в том, что он не смог сдержаться, противостать греху, в том, что он в который раз дал увлечь себя диаволу, проявил слабость воли, выказал вялость духа.
Здесь вопрос воли и веры. А точнее - веры и воли. Веры в то, что можно удержаться от греха с Божьей помощью, и воли своей веры.
Вот, как мне кажется, есть не только вера в Божью помощь, но и воля этой веры, ее какое-то качество, форма веры.
Воля не имеет права быть вялой и слабой, бессильной. Иначе это уже пародия на веру. А воля обязана быть содержательной. Т.е. воля не может быть произволом. Воля основывается на вере и утверждается верой.
Все это очень актуально для меня сейчас.

Благодарю